«Запредельный кошмар. В мешках руки, ноги, части тел». Рассказ сбежавшего от мобилизации. Какие бы перетасовки ни происходили в Зе-колоде, ее приоритеты остаются прежними. В том числе «могилизация». Предсказывают её ужесточение, вплоть до стариков старше 60. Уже ширится охота на тех, кто хоть чуть-чуть младше указанного порога. Об этом нам поведал 59-летний Петр, бахмутовец, после уничтожения своего дома перебравшийся в Полтаву. Таксовал там на старом «опеле».
ТЦК сначала не боялся. Думал, к нему, гипертонику и сердечнику, выглядящему на 70, людоловы не прицепятся. Ан нет. Как-то зацепил другую машину, ее хозяин вызвал полицию. А та по прибытии сразу пробила Петра по базе. И узнала, что он числится в резерве ВСУ, не пройдя процедур по регистрации, из-за которых его бы сразу забрили. Быстро подкатил бус, бедолагу кинули туда. Так он оказался в подвале районного ТЦК.
«Холод собачий, - вспоминает Петр. – 10 человек в ледяном помещении ждут участи. Один нервный, лет 50-ти, пытался сбежать. Его раздели и разули. Сидел часами с голыми ногами на бетоне».
Позвонить домой давали только за деньги. И то не всем. Петру намекали на взятку за выход - $10 тыс. Тогда, мол, позволим и с женой связаться. У него таких денег не было, он возмутился. В итоге получил затрещину от двухметрового мордоворота и обещание быть отправленным в худшее место.
К концу второго дня другой военком за 2 тыс. грн. позволил связаться с родней. Жена места себе не находила, обзванивала все места. Хотела примчаться в ТЦК, но Петра сразу же увезли. Позже он понял, что его таскают по учебкам. В бусе было еще трое новобранцев, водитель и бугай с автоматом. Эти двое материли узников за расход бензина, будто те были виноваты.
В двух лагерях Петра не приняли. Сказали, кому нужна развалина, вдруг до присяги «скапутится». В третьем, в глухом лесу возле какой-то деревеньки, взяли. Мордоворот вздохнул злорадно: «Ну тут тебе устроят курорт!»
Начальник учебки сказал, что спать Петр будет на сырой земле. Ни палаток, ни обмундирования нету. Хочешь, звони жене, пусть покупает и привозит. Но потом, видимо, в надежде на приработок, смилостивился и приказал принести со склада какой-то драный тент. Потом, мол, заплатишь. Еще дал в аренду раздолбанную «Нокию». По ней Петр связался с супругой и все рассказал. Она обещала купить вещи и привезти, вместе с деньгами за «аренду». Начальник был доволен. Он даже предложил Петру провести с ней ночь в деревеньке: 10 тыс. ($ 250) за ночь.
Мужчину отпустили в село, посмотреть хатку. По дороге он снова поговорил с женой. Она нашла адвоката, но тот честно сказал, что выцарапать беднягу из лап ТЦК не получится. Зато он может пособить в побеге за $1,5 тыс. Собрали последние деньги. Петр вновь напросился в деревеньку, где его уже ждал адвокат на своем авто. Все личные вещи пришлось оставить в лагере. Вскочил в машину, и они умчались. Так вернулся домой. Сейчас сидит безвыходно, лечится после «курорта» и боится каждого звонка в дверь. Правда, адвокат утверждает, что если присягу не принимал, значит, не дезертирство. Но несчастный «ухилянт» уже ничему не верит.
Другая беда, которая случилась с его семьей – гибель на фронте тестя, отца молодой жены Петра. Он был того же возраста, что и зять. И его тоже схватили на улице.
«В город приехало несколько громадных рефрижераторов, забитых человеческими останками. Это запредельный кошмар. В мешках руки, ноги, части тел. Пойди пойми, где кто. Супруга опознала отца только по тату. В ТЦК выдали 10 тыс. грн на погребение: копейки, стоимость ночи в хате. Гробовщики потребовали еще 5 тыс. за копание. Жена возмутилась, написала жалобу на ТЦК. Бесполезно. А теперь еще и проблема с компенсацией. Командир написал в сопроводиловке, что во время гибели тесть оставил свой окоп и побежал в другой. Типа нарушил приказ, покинул дислокацию, компенсация не полагается. Вот тебе и «миллионы»! Так командование действует постоянно».
